Архив новостей

Под знаком Ростроповича

В столице завершился мемориальный фестиваль

Дирижирует Ю.Темирканов

Дирижирует Ю.Темирканов

Новый международный фестиваль «Неделя Мстислава Ростроповича» стартовал в день рождения маэстро. Как вспоминает Галина Вишневская, «эти последние мартовские дни всегда были освещены особым светом… В его адрес приходили тысячи поздравлений и телеграмм, в его честь выступали друзья и ученики, а сам он спешил порадовать публику своими блистательными концертами…» Фестиваль мыслился как подарок и москвичам, и самому маэстро, что подчеркнула в своей приветственной речи на открытии в Колонном зале художественный руководитель фестиваля, руководитель Фонда культурных и гуманитарных программ М.Л.Ростроповича, Ольга Ростропович.

По нынешним временам, когда фестивальное движение в Москве ширится с каждым годом (например, в начале сезона ярко заявил о себе «Большой фестиваль РНО», а в середине зимы прошел Виолончельный фестиваль), найти «свой ракурс», оказывается, совсем непросто. В данном случае программа формировалась из исполнителей и сочинений, как-то связанных с личностью Ростроповича и его окружения. Так, стартовал фестиваль двумя концертами Заслуженного коллектива России АСО Петербургской филармонии под управлением Юрия Темирканова. В качестве солиста в первый вечер был приглашен французский виолончелист Ксавье Филлипс, лауреат конкурса Мстислава Ростроповича в Париже, неоднократно выступавший с маэстро. Концерт Шумана в его исполнении был окрашен настоящим романтическим чувством, а звучание виолончели подкупало и сильным тоном, и богатством тембральных оттенков. Что касается оркестровой партии, то, к сожалению, она в большей степени свелась к скромному аккомпанементу, так что диалог фактически превратился в монолог солиста.

Впрочем, каков нынче класс игры ЗКР, удалось в полной мере оценить во втором отделении этого вечера. Пятая симфония Шостаковича была сыграна с большим эмоциональным подъемом и музыкантской пластичностью: ясность языка композитора и плакатность драматургии произведения оказались очень близки Юрию Темирканову. Чем дальше по времени, тем больше смыслов обретает Пятая симфония: это чувствовалось и в соотношении образов в первой части, где чуть ли не главной оказалась лирическая сфера, и, конечно же, кода финала, решенная дирижером однозначно трагически. Знаменитый «бесконечный» вопль труб, вдалбливающих одну и ту же ноту, иначе как криком о помощи здесь не воспринимался и «выбил слезу» даже из самых скептичных слушателей. Своего рода молитвой – искренней и истовой – стала одна из вариаций из «Энигмы» Элгара, сыгранная на бис Темиркановым. Казалось, что между ним и улыбающимся с огромного портрета Ростроповичем действительно установилась некая мистическая связь, и дух маэстро незримо осенял музыку, звучащую в тот вечер в зале.

Наверное, после столь высокого творческого накала, вновь ожидать на следующий вечер озарения и не следовало: прокофьевскую программу оркестр отыграл добротно, не без огрехов у духовых в Пятой симфонии и не без статичности в аккомпанементе во Втором скрипичном концерте (солировал Борис Белкин).

Самым неудачным проектом фестиваля придется признать концертное исполнение «Отелло» в Большом зале консерватории. Это только так кажется, что можно за несколько дней «слепить» оперу, благо декораций и сценографии не требуется. На самом деле махины, подобные «Отелло», репетировать надо долго и тщательно, подгоняя все ансамбли, хоровые сцены, работая с певцами (не надеясь на их прежний сценический опыт). В репертуаре Большого театра – были приглашены хор и оркестр – эта опера отсутствует уже четверть века, так что иначе как героизмом нельзя назвать работу музыкантов, которые все же сумели местами довольно внятно передать красоты вердиевской партитуры (упомянем, например, все соло виолончелей). А вот инициативы дирижера Золтана Пешко оказалось недостаточно: общий баланс был явно не проработан, и оркестр периодически просто заглушал певцов; целые сцены (Интродукция, клятва Отелло и Яго в конце второго действия) «распадались» на отдельные компоненты. Перечислять подобного рода недостатки можно было бы долго: фактически был представлен весьма «сырой» прогон возможного исполнения «Отелло».

Но главным разочарованием стали артисты, приглашенные на главные партии. Всегда остается загадкой кастинг на подобные проекты: кто-то когда-то кого-то где-то слышал, и тогда это было хорошо. Но счет, как выясняется, идет на десятилетия, и приезжая звезда оказывается абсолютно «не в форме». Мишель Крайдер, как написано в буклете, – «одна из лучших сопрано своего поколения». Тактично умалчивается возраст, который, к сожалению, обнаруживает ее пение со сдавленными верхами, дребезжанием на форте и прочими неприятными сюрпризами. Так что образ юной и привлекательной Дездемоны оказался основательно подпорченным, и интонационные огрехи тенора Бадри Майсурадзе (Отелло) на этом фоне выглядели достаточно невинно. Яго – Сильвио Зенон произвел приятное впечатление артистизмом и красивым тембром голоса, но и у него была масса «приблизительных» нот.

На фестивале состоялся московский дебют младшего представителя дирижерской династии Юровских – Дмитрия. Его карьера вполне успешна для 30-летнего артиста, всего шесть лет занимающегося дирижированием: только что состоялось его назначение на пост главного дирижера Фламандской Оперы, со спектаклем Большого театра «Евгений Онегин» он выступит в Ковент Гарден… В Колонном зале Дмитрий Юровский встал за пульт оркестра «Новая Россия» и выбрал репертуар, прямо скажем, не являющийся выигрышным для данного коллектива. И увертюра к «Вольному стрелку» Вебера, и тем более сюита из «Кавалера розы» Р.Штрауса требуют стабильной группы медных духовых, которой «Новая Россия» пока еще не может похвастаться. Вероятно, при достаточном количестве репетиций Дмитрий Юровский смог бы сделать весьма качественное исполнение данных сочинений, но его собственный напряженный график не позволил уделить много времени подготовке этой программы, включавшей и два опуса Бруха: Скрипичный концерт соль минор (солист Рэй Чен) и «Кол Нидрей» с Юрием Башметом. По этому выступлению делать какие-либо выводы или прогнозы о степени дарования Дмитрия Юровского было бы преждевременно. Он уверенно держится с оркестром, пытается делать с оркестрантами музыку, но отдача не всегда оказывается адекватной намерениям. Часто преобладало статичное, убаюкивающее движение (особенно в Скрипичном концерте Бруха), а в «Кавалере розы», конечно же, требовалась серьезная работа над звучанием оркестра, которое было совсем не венским.

Зато приятным оказалось знакомство с Английским камерным оркестром – очень интересным и творческим коллективом, который играет довольно сложные партитуры без дирижера и демонстрирует не только превосходное инструментальное и ансамблевое качество, но и редкую музыкальность. Функцию «застрельщика» в коллективе, насколько можно было понять из буклета, выполняет концертмейстер оркестра. Причем музыканты приглашают к сотрудничеству разных скрипачей, что способствует их постоянному творческому росту. Очаровательная, темпераментная Стефани Гоунли действительно вела за собой оркестр и в Кассации Моцарта, и в замечательно выстроенных по форме «Вариациях на тему Бриджа» Бриттена. Хотя англичане играют на современных инструментах, но и «Времена года» Вивальди у них прозвучали весьма стильно. В качестве солиста к ним присоединился скрипач Сергей Крылов, чьи виртуозность и фантазия проявились тут очень ярко. В качестве образца музыканты взяли известную интерпретацию «Времен года» итальянского ансамбля «Il Gardino armonico», лет десять назад запечатленную на диске. Параллели проявились и в общей драматургии некоторых частей концертов, и в конкретных деталях: скажем, характерное «лающее» соло альта во второй части «Весны», внимание к партии клавесина в финале «Лета» и многое другое. В данном случае, следование в фарватере таких выдающихся барочников можно только приветствовать. Тем более что Крылов и Английский камерный оркестр смогли многое добавить «от себя» и по части импровизации орнаментики, и в штрихах (например, жесткое исполнение форшлагов в первой части «Зимы» придало звучанию особый колорит), и в темповых рубато. Было интересно слушать и сопереживать музыке, что случалось далеко не на всех концертах фестиваля.

Финальную точку в «Неделе Ростроповича» поставили «Колокола» Рахманинова в исполнении Российского национального оркестра под управлением Хосе Серебриера и тройки солистов – Любови Петровой (сопрано), Дмитрия Попова (тенор), Сергея Лейферкуса (баритон). Метаморфоза образов от праздничных колоколов до похоронного звона в чем-то символизировала двойственный характер фестиваля: мемориальный, напоминающий об уходе великого маэстро Ростроповича, и созидательный, открывающий новые артистические имена.

Евгения КРИВИЦКАЯ
Фото Эдуарда ЛЕВИНА